Познер. Ирина Антонова

На первом курсе, помню, встала рано, с первым  поездом метро уже была в центре, вышла на библиотеке Ленина, встала в очередь, и еще утром была в Музее. Совершенно не понимая, куда я попала, что значила эта выставка, какой ценой ее открыли. Просто слышала, мол, вы побывали на выставке "Москва-Париж"? нет? ну, надо, надо , это такое, такое... Ну ладно, думаю, раз такое, надо и  мне. Я ж теперь не просто, я ж огого...   

Познер, конечно же, конечно, заговорил об этой выставке. Антонова сказала: безусловно, шли смотреть на французов. Но шли смотреть и на наших, закрытых, запрещенных тогда. Свое потрясение я помню : яркое, огромное - на всю стену, в самом начале - "Купание красного коня". И "Черный квадрат" Малевича. И моего первого Пикассо. И Марка Шагала, загадка Шагала. Стихи Вознесенского я знала наизусть: у меня была пластинка, где он читал это стихотворение, я его прослушала тысячу раз и запомнила. Но думала, что марка шагала, загадка шагала, в общем, марка с загадкой, обнявшись, шли куда-то за руку, а Марк Захарович, к которому обращался поэт, был какой-то левый дядька, например, сосед по даче. Пару лет спустя учитель истории объяснил мне, кто такая Марка. На этой выставке я впервые увидела. И только сейчас услышала, чего стоила эта выставка.

Познер спросил: "Можно, я скажу, сколько Вам лет?" А Антонова поступила мудро: свалила ответсвенность на него, ответила, мол, как хотите. Тут ему пришлось играть джентльмена. Смолчал. А я понимаю, что он хотел сказать: что вся история развивалась у этой мудрой женщины на глазах, что она свидетель и того, и этого. И что ее оценки интересны для нас, значительны. И она это тоже поняла. Она не очень откровенная, информацию дозирует, как в аптеке, но ее ответы все равно хочется слушать, им веришь.

Поскольку данные не скрыта, то я посмотрела: Ирина Александровна Антонова родилась в 1922 году, в 1945 закрнчила МГУ и пришла работать в Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, где ее темой было итальянское Возрождение. Вот сколько ей лет, вот сколько проработала она в музее, директором которого является с 1961 года.

Как всегда, Владимир Владимирович пользовался заготовками, которые ему насобирали услужливые рабы -редакторы. Он зачитывал цитаты, а гостья должна была пояснять. " Когда я слышу в высоких кругах разговоры о духовности, меня это раздражает".

 - Я просто свирепею, когда речь идет о том, что надо придумать национальную идею. Национальная идея есть в каждом человеке, а если нет, то надо ее искать, думать, рассуждать, разговаривать с собой. Ее нельзя придумать и насадить. Я люблю Россию.

Познер прощупал почву сначала насчет того, верит ли гостья в бога (не верит) и задал хороший вопрос насчет клерикализации страны, насчет того, что православная церковь проникла в общественную жизнь страны и тут, и там. Вот интересно. А я думала, что только я это замечаю. Но умная Антонова не дала себя втянуть в дискуссию: то ли не расслышала вопрос, то ли сделала вид. Зато вдохновенно рассказывала об Иване Цветаеве. Зато поклялась, что не допустит, чтобы музей сменил имя, отказался от имени Пушкина. Сказала, что если это произойдет, то она уйдет из музея.

В заключительном экспресс-вопроснике ведущий спросил о том, что ее больше всего волнует.
- Как я сейчас выгляжу.

Выглядела прекрасно. Камеры работали корректно, без глупых наездов.
Выглядела прекрасно.